Я повел ее в танце. Белобрысая, кудрявенькая как барашек удивилась:

— А я думала, что ты танцевать не умеешь?

— Потому и пригласила?

— Может быть.

Дальше мы танцевали молча. Среди других лиц, ног, локтей. Народу было много. Места — мало. Все время кто-то толкал то в бок, то в плечо. Или наступал на ноги. Нечаянно вроде. Я терпел. Как мог, прикрывал собой белобрысую, кудрявенькую как барашек. Но в конце танца резко повернувшийся парень сильно толкнул ее в спину. Так, что она просто впечаталась в меня. Тоненькая. Хрупкая.

Я схватил парня за плечо:

— Ты че творишь?

Тот испуганно затряс головой:

— Извините… Извините…

Тонкая и хрупкая потянула за руку:

— Отпусти его.

Я отпустил.

Потом сидел один. Но больше не пил. Поглядывал только в сторону тоненькой и хрупкой. А она болтала с подружками, с ребятами. Танцевала. И мне казалось, иногда тоже посматривала в мою сторону. Боится, что мне станет плохо? Да не пью я больше! Не пью!

Я встал и пригласил ее. Она смелая. Она не откажет.

Мы снова молча танцевали. И ее снова толкнули. И я снова схватил парня за плечо:

— Ты че творишь?

Он развернулся:

— Извините.

— Да это снова ты!

Ну, думаю, нужно этого козла проучить. Пусть знает, что надо себя культурно вести среди других людей. Говорю ему:

— Пойдем-выйдем.

Он не понял:

— Я же извинился.

Но я, отпустив тонкую и хрупкую, потащил его на выход:

— Пойдем-пойдем.

А она просто повисла на моих руках:

— Отпусти его!

Легонькая. Я бы их обоих на себе вынес. Но голос такой пронзительный. И все вдруг на нас смотрят.

Я отпустил парня. А она как глянет на меня:

— Не приглашай больше. Не хочу с тобой танцевать.

И эта уже не хочет. Ну и черт с ней. Я выпил еще рюмку и пошел спать.