— Миша… Гурам… Света… Людмила, можно Мила… Саша… Тоже Саша… Володя… Григорий… Натали… Катя… Офелия…

Даже Офелия… Офигеть.

Расселись. Кто на стульях, кто на чьих-то коленях. Сначала шампанское:

— С Новым Годом!

Потом кто-что. Я налил себе полный стакан водки и залпом выпил. Повел глазом — сейчас оценят. Знаю — не каждый так может. Однако восторга в глазах не увидел. На меня уже знакомо смотрели с опаской, с тревогой. А одна белобрысая, кудрявенькая как барашек, шепотом спросила:

— Тебе плохо не будет?

— Не будет.

Однако повторять упражнение со стаканом я не стал. Налег на закуску. Исподволь приглядывался. Большинство пило вино. Те же, кто наливал себе водку, пили ее как-то странно — маленькими глотками. Редкими.

Хорошенько закусив, я выпил немного вина. И в Чагудае по-моему такое же пробовал: ничего особенного — вкусная водичка. Не забирает, как водка. И не пенится, как шампанское. А они вроде бы удовольствие получают. Но их дело.

Хотел было налить себе еще водки. Не стакан. Рюмку. Потянулся к бутылке. Но на меня смотрела все та же белобрысая, кудрявенькая как барашек:

— Тебе плохо не будет?

— Не будет.

Налил. И выпил. Вроде, не смотрит.

Потом играли в «Испорченный телефон», в «Розового крокодила». А слабо им сыграть в «Пахана и шестерок»?

Потом танцевали. Все вместе. И в парах.

Я тоже был не прочь подержать какую-нибудь талию. Но мне казалось, что все девушки по-прежнему смотрят на меня с опаской, боятся. «Дикий какой-то… Дикий какой-то…»

Я выпил еще рюмку. Снова подумал: «Точно из-за стульев пригласили».

Но одна сама подошла ко мне. Кто же еще — конечно, белобрысая, кудрявенькая как барашек:

— Ты что тут сидишь один? Тебе плохо?

— Мне хорошо.

— А почему не танцуешь?

— С тобой?

— Ну и со мной.