— Мам, я поехал…

— Езжай, сынок.

Она дала мне в дорогу сверток с брусничными пирожками. Сунула в карман денег:

— На первое время тебе хватит… А потом напишешь, я еще скоплю, вышлю…

Не удержалась — вышла проводить меня.

Мы стояли на остановке. Ждали утреннего автобуса. Сердце мое колотилось. Мне казалось, что вот-вот что-нибудь случится и не даст мне уехать. Вдруг сейчас возьмет и подойдет отец:

— А куда это ты собрался?

Или первый автобус возьмет сломается и придется ждать следующего — обеденного. А тогда точно встречи с отцом не избежать. И со всякими знакомыми, родственниками, друзьями. Нужно будет объяснять куда-зачем…

Наконец подъехал автобус, открыл двери.

— До свидания, мама.

— С богом, сынок.

Тронулись. Поворот. Еще. И еще. Я смотрел на мелькавшие за окном березы и молил про себя шофера: «Быстрее! Быстрей!» И боялся обернуться. Боялся взглянуть в глаза Чагудаю.

Кольцовка. Перон-вагон:

— В Шольский?

— В Шольский.

Березы. Сосны. Поля. Кустарник. Снова сосны, сосны, сосны.

— Синяя горка.

И еще. И еще. И еще…

— Шольский.

Я вышел из здания вокзала. Большая улица. А мне куда? Заозирался.

— Вам помочь?

Оборачиваюсь — милиционер. Улыбается:

— Вам помочь?

— Где здесь строительный институт?

— Строительный? Не знаю. Но подождите…

Милиционер остановил несколько прохожих, мне объяснили:

— Вон там сядете в тридцать второй троллейбус. Ваша остановка так и называется «Строительный институт»…

— Спасибо.

— Удачного дня…

Подача документов. Экзамены. Собеседование:

— «Как перестроить Чагудай»… Это ваша самостоятельная работа?