И я взялся. За все предметы сразу. Говорил себе:

— Надо, Колька, надо. А иначе останешься здесь. Сгниешь в Чагудае…

Пятерки просто посыпались в мой дневник. Директор начал меня на собраниях всяких в пример ставить:

— Всем бы так, как Парфенов Николай учиться.

Другого бы пацаны уже вовсю дразнили зубрилой, ботаником. Но не меня. Все знали, что кулаки мои — будь здоров.

Дома успехам были очень довольны. Хвалила сестра:

— Молодец, братик…

Сема довольно качал головой:

— Ну, даешь…

Мама улыбалась:

— Радуешь меня, сынок, радуешь…

И отцу, конечно, очень льстило, когда хвалили его фамилию:

— Иду мимо школы, а там Парфеновы — на доске почета…

Он не догадывался, что я готовлю побег. Он просто не мог и подумать, что я могу решиться уехать из Чагудая навсегда.

О моих планах знала Варя. Я ей доверял. Она очень строго хранила мои тайны. И еще маме я тоже признался:

— Хочу учиться в Шольском. А как дальше сложится, не знаю. Но сюда вряд ли вернусь…

Думал, что она начнет отговаривать, корить. Но мать, совсем немного помолчав, одобрила:

— Уезжай, сынок, уезжай. А отцу ничего говорить не станем.

На выпускном вечере в школе я лишь пригубил шампанского. Вместе с учителями и родителями. Водка, которую потом пили одноклассники в школьном дворе, просто не лезла мне в рот.

Я умел пить ее. И дешевое вино. Надо было всего лишь выдохнуть, залпом влить в себя жидкость и сдержать тошноту. Но в этот вечер меня просто воротило от одного запаха спиртного. Всю ночь я гулял совершенно трезвый. Разнимал дерущихся по пьяне одноклассников. Отводил и относил домой перепивших одноклассниц.

Под утро зашел к себе. Достал из-под кровати давно заготовленный чемоданчик с вещами, рулон чертежей «Как перестроить Чагудай». Поцеловал в горячий лоб спящую сестру. Обнял мать: