— Самостоятельная.

— Что ж, учитесь…

Что ж, учитесь! Что ж, учитесь!..

Двое моих соседей по комнате в общежитии тоже поступили. Они оба были из пригорода Шольского и тут же умчались домой поделиться новостью с родными. А я, я купил бутылку водки. И выпил ее. Компанией мне были соленые кильки, которыми я закусывал, да комар, который хотел закусить мною. Я убил его. И заснул, упав на кровать.

Мне снилась мама и сестра, Пойгу, Серега, берег Чагудая. Я наклоняюсь к чистой воде попить, но она отступает куда-то вниз. Я тянусь и срываюсь. Лечу. Лечу. И все кружится. Кружится. Кружится…

Утром вернувшиеся соседи с подозрением всматривались в мою помятую рожу, принюхивались:

— Ничего не случилось?

Я жадно пил воду из чайника:

— Ничего.

Башка трещала, но соображала. Все — выпил, и хватит. Здесь, как и в школе, мне нужно очень хорошо учиться. Очень хорошо. Чтобы после окончания института меня взяли на работу в Шольском. Чтобы не возвращаться в Чагудай.

И я учился. А еще подрабатывал. Просить денег у отца не мог. По его понятиям в таком-то возрасте это я уже должен был нести деньги в дом. И еще, как мне писала Варенька, он бесился, что сын его сбежал. Уехал без разрешения.

Не просил я и у матери. Не было у нее лишних денег. Но она все равно присылала мне понемногу.

Иногда что-нибудь подкидывал Семен. Присылал перевод — просто деньги без каких-либо слов. Я был ему благодарен.

Работу себе нашел на стройке. Недалеко от общежития. И деньги, и полезно это будущему инженеру самому раствор помесить, кирпич научиться класть.

Бригада оказалась дружной, работящей. В первый день я думал, что над новичком начнут подшучивать. Так же, как на заводе в Чагудае. Сапоги прибьют к полу в подсобке. Или срежут пуговицы на ширинке сменных рабочих штанов. А после работы пошлют в магазин за водкой — отметить событие.