— А оттуда — на Синюю горку. В колонию для малолеток. — прошелестело по школе.

— Что ж тут поделаешь, — развели руками директор и Пойгу.

А Лешка все вычесывал и вычесывал из головы вырванные с корнями волосья.

Поташ тут же подобрал под себя д ы риных «шестерок». Но по своей лени и видимо из-за отсутствия конкуренции он скоро остыл к игре. «Шестерки» самораспустились.

А потом б о льшая часть класса, получив школьное свидетельство о неполном среднем, ушла из школы. Как и загадывали учитель Пойгу с директором. И Поташ, и мои приятели Юрка Сурепов, Володька Тумкин, Серега и другие одноклассники подались в профессиональное училище при заводе. Из нашей «болотной» компании заканчивать среднюю школу осталось несколько человек. В том числе я, Лешка Зубенко и Наташка Федотова.

Лешка собирался поступать в военное училище в Шольском. Наташка — в медицинский институт тоже в Шольском. И я хотел учиться дальше. Хотя отец и говорил:

— Будешь, как и мы с Семеном, на заводе работать…

Я думал о другом. Меня тянуло строить. В детстве я лепил домики в песочнице во дворе. На болоте сооружал хижину из веток и палок. Потом мне стали интересны кирпич, бетон, фундаменты, лестничные проемы, крыши. Куда бы ни бросал свой взгляд, прикидывал, как бы я это построил. Что бы добавил или убрал, изменил.

Я лез с чертежами к отцу, к брату и к матери. Они отмахивались:

— Некогда…

И только сестренка Варя серьезно рассматривала мои проекты нового клуба, школы. Изучала их, критиковала:

— Некрасиво как-то…

Я все перерисовывал, перечерчивал и к окончанию школы у меня набрался целый генеральный план «Как перестроить Чагудай» — защитная зона между заводом и поселком, елочкой — непохожие друг на друга дома с балконами, между ними рядом со школой — бассейн, чтобы в нем и зимой купаться можно было…