— У учителя в кабинете на стене карта нашей области висит. Пойдем посмотрим…

— Фу, карта — оттопырил губу Юрка, — я тебе их сколько хочешь нарисовать могу…

Правда, что ли, не верит картам или выпендривается зачем-то?

— Учительская карта не нарисована. Ее из космоса со спутника фотографировали…

— Ага, ты сам, что ли, туда летал фотографировал?

Какая шлея Юрке под хвост попала?

— Нет, ученые…

— Крученые, моченые…

Причем здесь «крученые», «моченые»? Я не знал, что думать, что сказать.

А Юрка фыркал:

— Тоже мне умник. Не знает, а спорит. Не знает, а спорит.

— Знаю.

— Не знаешь.

— Знаю.

Что ж еще можно было ему сказать? Я задумался, а Юрка вдруг легонько ткнул меня кулаком в щеку. Я опешил. Мы же с одного двора. Почему? И зачем?

Я не ответил Юрке. И получил еще в глаз.

Я смотрел на Юрку и не понимал, почему мы должны драться. А потому не чувствовал злобы. Кулаки мои просто не сжимались. Я думал. Я совсем забыл совет брата: «Никогда не задумывайся. Задумаешься — пропал».

Пацаны вокруг непонимающе молчали. А Юрка, пнув меня неуверенно, заключил:

— Не знаешь.

Тут не выдержал мой друг Серега:

— Ты че, Колян?

Я отмахнулся:

— Ни че… Через плечо…

Из школы шел побитой дворняжкой. И мелюзга тыкала в меня пальцем:

— Колька Парфенов сегодня получил.

— Врешь.

— Сам видел. Юрка Сурепов ему накостылял…

В другое время только зыркнул бы в их сторону, и они разлетелись бы как воробьи. А тут, того и гляди, в спину камнем запустят:

— Кольку Парфенова побили… Побили…

Зайдя домой, я бросил портфель, упал на кровать и уткнулся лицом в подушку. Заревел.

Потом просто лежал. Смотрел в потолок.

Пришел Сема, работавший с родителями в разные смены: